Родственное.

Добрый вечер, мои маленькие девиантные друзья!
Меня часто спрашивают - а был ли у меня самого тот самый "детский секс", о котором я пишу. Дескать, знаю ли я сам предмет своих размышлений?
Ну что ж. Так как я уже заколебался об этом рассказывать в аське и агенте - напишу-ка я эту странную историю здесь.

Итак. Было это в середине 90-х, когда я как раз заканчивал институт. История с моим дипломом - это отдельный анекдот; достаточно сказать, что был мне 21 год, и за полгода до этого я расстался со своей девушкой. Расставание было мучительным для нас обоих, и некоторое время я вообще на девушек внимания не обращал - ну, вы понимаете.
И тут я на очередном семейном сборище - не помню уж, по какому поводу - случайно узнаю, что у меня есть еще одна сестра. Даже две. Родственники, оказывается, разругались еще до моего рождения, и про них никто не вспоминал - "отрезанный ломоть" и все такое. Впрочем, я уже привык, что все "семейные тайны" я узнаю последним, когда остальные про них уже забыли - до сих пор, кстати.
Ну, познакомили меня с этими девчушками. Одной - 13, другой - 9. Младшая - обычная девочка, вполне симпатичная, а вот старшая...
Начать с того, что она была толстой. Не полной, не пухленькой, не упитанной, а именно толстой. Это сейчас мы привыкли видеть по телевизору "американских деток", которых проще перепрыгнуть, чем обойти - а в те времена это было несколько шокирующим. Я заинтересовался.
Все "семейное сборище" мы с ней мило проболтали - некоторое время она смущалась, но, постепенно оттаяла и оказалось очень умной - для своих лет! - мне было с ней интересно, несмотря на такую разницу в возрасте.
Разумеется, по окончанию "сборища" я проводил их до дома. В смысле - ее, вторую сестренку и их маму - мою тетю. Изо всех сил стараясь быть галантным кавалером.
На следующий день мы с ней встретились. Мило погуляли по улицам, пообщались, посидели в кафе. Весна, солнышко светит, птички поют - лепота, одним словом. Прощаясь, я поцеловал ее руку - да, в те времена я был исключительно галантным молодым человеком, это сейчас я стал циником, хамом и мерзавцем - а она мило покраснела.
Картину краснеющей толстой девочки представьте сами.
Мы встречались неделю - каждый день. Я приходил к ней, и мы либо сидели в комнате или на балконе, либо шли гулять по улицам и паркам. И разговаривали, разговаривали... с ней было очень интересно общаться, гораздо интереснее, чем с некоторыми моими сокурсницами.
Через неделю я как-то вдруг осознал, что стал воспринимать ее как девушку. Несмотря на ее лишние киллограммы, несмотря на ее возраст, несмотря на то, что она - моя сестра. Именно, как девушку, сексуальную и желанную.
Честно скажу, я - испугался. Испугался своих желаний, своего отношения к ней. Некоторое время я даже не приходил к ней, пока она не позвонила и не спросила - "что случилось? Я тебя чем-то обидела?".
Еще через неделю душевных терзаний, я решил ей честно обо всем сказать, и предложить прекратить общение - что поделать, я был воспитан в советском обществе, советской моралью, и, хотя к тому времени, я уже прочитал почти всего де Сада, воспитание давало о себе знать, да.
Наверное, это было странное зрелище - красный, смущающийся 21-летний парень, запинаясь, говорил с 13-летней девушкой о том, что он ее хочет и ничего не может с собой поделать. И предлагал прекратить встречи - "во избежание".
А вот дальше, мои маленькие девиантные друзья, я получил третий эмоциональный шок в своей жизни. Первый - это когда впервые увидел обнаженную девушку, а второй - когда прочитал де Сада. А третий...
Сестра - напоминаю, ей было 13 лет! - совершенно спокойно, слегка покраснев, рассказала, что за год до нашей встречи ее изнасиловали. И что с тех пор она и набрала вес, превративший ее в "круглый шарик". И что с тех пор я - единственный представитель мужского пола, рядом с которым она может находиться без неконтролируемой истерики дольше пяти минут.
И с наивностью ребенка напрямую спросила - "теперь ты меня бросишь, да?".
Я, конечно, скотина. Мерзкий, циничный хам. Но тогда я обнял ее расплывающееся в руках тело, прижал к себе и прошептал на ухо - "дурочка! Как же я тебя брошу?".
Я не помню точно, о чем мы говорили в тот день. Она рассказала мне свою историю - банальную донельзя: вторая половина дня, машина и "девочка, хочешь я тебя прокачу?". Ей повезло, что ее вообще не убили. Она рассказывала, как ей было плохо и больно, как она боится теперь всех мужчин, и даже мальчики в классе ее пугают. И что ее мама очень рада, что я с ней гуляю. Я держал ее в объятиях и слушал.
Разумеется, я пришел к ней снова - уже не как к сестре, а как к своей девушке. Ее возраст, наши родственные связи - напрочь вылетели у меня из головы. Я влюбился в нее - толстую, страшненькую 13-летнюю девочку, изнасилованную и боящуюся мужчин.
Она спрашивала меня о сексе, о том, как это происходит "у взрослых" - и я рассказывал ей все, что знал сам, выворачивал перед ней наизнанку свой небогатый опыт; она слушала, краснела и задавала вопросы. Мы очень много говорили с ней, совершенно серьезно, на взрослые темы - и я почему-то не удивлялся ее "взрослости" и такой непохожести на сверстниц.
Подоспела защита моего диплома. Мы не виделись с ней неделю - я лихорадочно доделывал диплом, без сна и отдыха, прерываясь только на то, чтобы заварить свежий кофе. Впрочем - это совсем другая история...
Я до сих пор помню, как позвонил ей, вернувшись домой - "ура, я сдал!" - и как она радовалась вместе со мной. Мы договорились встретиться на следующий день, и она сказала, что у нее есть для меня подарок.
Я пришел к ней, как обычно. Она открыла мне дверь - в этаком легкомысленном сарафанчике, нелепо сидящем на ее толстом теле; но я все равно любовался ей. Она провела меня в комнату.
А потом - подняла подол сарафана, под которым ничего не было.
Эту картину - толстая девочка, с задранным сарафаном, красная, как рак - я буду помнить всегда.
Она прошептала - "возьми меня, пожалуйста!" - и моя голова отключилась. Совсем. Надеюсь, вы понимаете меня.
Я повалил ее на кровать, вошел в нее и почти сразу же кончил.
И она заплакала. Тихонько так, еле слышно. Шептала сквозь слезы, что хотела попробовать, как это бывает на самом деле, а получилось, как в тот раз.
Вы не представляете себе, что я тогда чувствовал. Мне хотелось убить себя - за то, что я сделал. За то, что не подумал о ней, ее прошлом. За то, что не показал ей - как бывает на самом деле.
Так стыдно и больно мне больше никогда не было, друзья мои.
Я взял ее на руки, покачивая и шепча на ушко дурацкое "прости", отнес в ванную. Купал ее под теплым душем, поглаживая и виня себя, говорил, что я дурак и все сделаю правильно - глотая слезы.
Потом мы лежали вместе на кровати - я обнимал ее сжавшееся тельце, баюкал в своих объятиях, снова просил прощения, обещал показать и научить.
Мне было очень плохо - потому что я сделал ей больно; больно не ее телу, больно ее душе. Я страшно боялся, что разрушил те чувства, что она испытывала ко мне, что я теперь для нее такой же "мужчина", как и все остальные.
Через некоторое время она успокоилась и прижалась ко мне - и я понял, что прощен. Уходя, я встал перед ней на колени и пообещал, что обязательно научу ее - как это бывает на самом деле.
Весь следующий месяц мы встречались почти каждый день - все так же разговаривая обо всем на свете; но теперь мы раздевались догола - чтобы она привыкла к моему телу. Мы либо лежали в обнимку на кровати, просто лежали, хоть это и было невероятно сложно для меня - сдерживаться - либо она сидела у меня коленях.
И только через месяц я начал ее ласкать - нежно и аккуратно, постепенно приучая ее изнасилованное когда-то тело к прикосновениям.
Это было чудовищно трудно для меня тогдашнего, друзья мои - нежно и аккуратно ласкать девочку, страшным усилием воли изгнав из себя бушующее вожделение - но я как-то справился. И через пару недель она стала получать удовольствие - закрывая глаза и тихонько дыша, пока мои руки оглаживали ее бесформенное тело.
К концу августа она впервые испытала оргазм - к тому времени она уже научилась принимать мои ласки, научилась получать удовольствие от моих поцелуев - и, когда я в очередной раз легонько скользил языком по ее губкам и клитору, она вдруг резко вздохнула и сжала ноги. Трудно сказать, кто испугался больше - я, решивший, что сделал ей больно, или она, от новых ощущений.
В тот день она второй раз плакала в моих объятиях, а я целовал ее мокрые глаза и шептал нежные слова.
Еще через день она попросила войти в нее. Но у меня не получилось - я еще помнил свою первую попытку, и боялся, что ей снова будет больно. Надеюсь, вы поймете меня - я был молод и глуп, я просто испугался...
Потом я устроился на работу - и мы почти перестали встречаться. Нет, разумеется, мы встречались в выходные, гуляли, ходили в кино и все такое - но я почти не ласкал ее в те дни.
В ноябре нашу контору разогнали в административные отпуска - и она впервые приехала ко мне. Мы снова валялись обнаженными на кровати, ласкали друг друга, и договорились, что попробуем "заняться этим" в ее день рождения, через месяц. Мне показалось, что она стала более раскрепощенной и перестала бояться - я спросил ее об этом, и она с удивлением призналась, что так оно и есть.
В день ее рождения я встретил ее после школы. Мы пришли к ней домой, и я медленно раздел ее, лаская. Именно тогда я лишил ее девственности, по-настоящему, плавно и нежно войдя в нее - а все, что было с ней до этого не считается, и маленький кусочек кожицы во влагалище тут совершенно ни при чем.
Она кончила подо мной, сотрясаясь своим оплывшим телом, а ее маленькие грудки дрожали в такт. Я помню этот момент, и буду помнить его всегда.
Так мы стали с ней любовниками, в полном смысле этого слова.
А через два месяца нас застукала ее (и моя) младшая сестра - мы, увлеченные друг другом, совершенно забыли, что она должна прийти из школы пораньше.
Младшая бесцеремонно вошла в тот момент, когда старшая отдыхала на мне, не слезая с члена, обняв меня своими руками, погребя под завалами своей плоти. И, увидев мой член, уходящий в ее сестру, разумеется спросила - "а что это вы тут делаете?".
Мне удалось удержать старшую от немедленного убийства младшей. И, посовещавшись втроем, мы все рассказали.
Как ни странно, но младшая восприняла все спокойно, и даже попросила показать ей "как это вы делаете?". Жутко смущаясь - мы показали. Я полизал старшую, развел ее губки и рассказал, что и зачем я делаю. А потом показал ей свой член - так же рассказав и объяснив.
В результате, младшая оказалась в нашей постели. Мы договорились, что она еще маленькая, чтобы "заниматься этим, как взрослые", но смотреть и ласкать друг друга - вполне можно.
Так мы встречались втроем почти полгода, пока младшая наивно не рассказала маме.
Был грандиозный, феерический скандал. Я разосрался с половиной родственников в хлам, доказывая им, что я, фактически, вернул сестре отнятое у нее ублюдком в машине. С частью родни я не разговариваю до сих пор.
Конечно же, нам запретили встречаться, и даже звонить. Это было тяжело, очень тяжело, особенно сестре.
Постепенно все утряслось. Прошло время, я женился в первый раз, развелся - и ничего не знал о сестрах, моя родня умело создала практически непреодолимую преграду между нами. В моей жизни случилась масса событий.
И вот, уже в 2000-м, сестра пришла ко мне. Выросшая, похудевшая, красивая 18-летняя девушка. Мы с ней проболтали всю ночь, она рассказала мне о том, как жила, как ей было тяжело, как она плакала по ночам от маминой ругани, как она встретила мальчика и влюбилась, как стала худеть и становиться красивой. Как за ней стали бегать мальчишки. Рассказала, что они с младшей до сих пор иногда ласкают друг друга - хотя у каждой есть "мальчики" и "большая любовь".
Я смотрел на нее - и вспоминал ту 13-летнюю, толстую, некрасивую девочку, которая задрала передо мной сарафанчик. Эта сестра ничем ее не напоминала - совсем другая девушка, красивая, стройная, раскрепощенная.
А под утро, когда закончился кофе и коньяк, она встала передо мной и до боли знакомым движением задрала юбку. И, так же покраснев, попросила войти в нее - только в попку, потому что она хочет, наконец, почувствовать меня, мою плоть - внутри.
Она сидела на моем члене, не двигаясь. Знаете, мне совсем не хотелось ее - но это ощущение "дежа-вю", ощущение ее тела... А потом она заплакала и сказала, что скоро выходит замуж. И что ее муж - замечательный человек, мой ровесник. И что если бы не я, то она бы и не жила совсем.
Я проводил ее до остановки.
Я не был на ее свадьбе - в это время меня вообще не было в городе. Но теперь, встречаясь на очередных "семейных сборищах", я чувствую странное тепло, обнимая и целуя ее - совсем по-другому, чем с остальными сестрами. И она говорит мне о том же - словно мы нечто большее, чем просто брат и сестра.
Муж ее - действительно замечательный человек. Умный и все понимающий. Он в курсе всего того, что было с ней и с нами - и, как ни странно, при нашем знакомстве не дал мне в морду, как можно было бы ожидать, а пожал руку и сказал "спасибо".
Вот такая совершенно обычная история, мои маленькие девиантные друзья...
А про младшую - в другой раз. Там все гораздо печальнее.